«Однажды, будучи в плохом настроении, Мистер Кролльси взглянул через изгородь на лужайку Фермера Фреда. Лужайка была полна свежих кустиков салата. Мистер Кролльси, напротив, не был полон салата. Это было несправедливо»
                                  - из «Приключения Мистера Кролльси»

Крысы!
 Они гоняются за собаками, бьют кошек и…
Но сейчас мы не о том. Как говорил Восхитительный Мяурице, эта история – она о людях и крысах.  Сложность только в том, чтобы понять, кто был крысами, а кто – людьми.
 А вот Малисия Гримм говорила, что эта история об историях.
Она началась – частично началась – в почтовой повозке, прикатившей из-за гор, от далеких городов Равнины.
 Как раз эту часть путешествия извозчик очень не любил. Надо было ехать через горный лес, по осыпающейся дороге. Страшные тени между деревьев. Часто ему казалась, что что-то наверняка преследует повозку, держится на самой границе зрения, не попадаясь на глаза. От этого у него бегали мурашки.

 И самая большая мурашка во время этого путешествия бегала по нему оттого, что он слышал голоса. Он был уверен, что слышит их. Они звучали сзади, с крыши повозки, хотя там не было ничего кроме мешков с почтой и багажа его юного пассажира. То есть совершенно ничего достаточного размера, чтобы там спрятаться. Но он совершенно точно слышал, как какие-то писклявые голоски шепчутся у него за спиной.
 Сейчас у него был только один пассажир – этот мальчишка с соломенными волосами. Он сидел внутри повозки и читал книгу, читал медленно, водя по строчкам пальцем.
- Уббервальд, - прочитал он.
- Произносится как Ёоббервальд. – произнес писклявый, но очень ясный голос. – Из-за точечек эта буква звучит сразу как «о» и «ё». Но у тебя уже получается.
- Ёоёоёоббервальд?
- Ты стараешься слишком сильно, пацан, - сказал другой голос, сонный. – Но знаешь, во всем этом Ёоббервальде есть одна приятная штука. Он далеко, очень далеко от Сто Лата. Далеко от Псевдополиса. Далеко отовсюду, где, если верить Начальнику Стражи, нас сварят заживо, стоит нам попасться на глаза. И я бы не сказал, что тут шагают в ногу со временем. Плохие дороги. Много гор на пути. Люди не особо-то путешествуют туда-сюда. А значит вести разлетаются не так быстро, сечешь? И у них наверняка нет полицейского. Понимаешь пацан, нас тут ждет удача.
- Мяурице.. – осторожно начал мальчик
- Че, пацан?
- Ты не думаешь, что вот это.. то, что мы делаем, оно… ну… неправильно, а?
- Как это – неправильно? – после паузы ответил голос.
- Ну… мы забираем чужие деньги, Мяурице. – повозку тряхнуло.
- Так, ладно, - сказал невидимый Мяурице, - сначала спроси себя: чьи деньги мы берем?
- Ну… обычно это мэр города или городской совет или типа того.
- Правильно! И это значит… что? Давай, я говорил тебе раньше.
- Эмммм…
- Что это пра-ви-тель-ственные деньги, пацан. – терпеливо продекламировал Мяурице. – Повтори – пра-ви-тель-ственные деньги.
- Пра-ви-тель-ственные деньги, - послушно повторил мальчик.
- Правильно! И что правительства делают с деньгами?
- Эммм… ну, они…
- Они платят солдатам. – сказал Мяурице. – Устраивают войны. На самом деле, мы наверняка предотвратили кучу войн, забирая у них деньги, и вкладывая их туда, где они не причинят никакого вреда. Они сами были бы нам благодарны, если бы задумались об этом.
- Некоторые города выглядели очень бедно, Мяурице, - уже сомневаясь произнес мальчик.
- Ну так, как раз таким местам войны нужны меньше всего.
- А Опасный Бобс говорит, что это… - мальчик сосредоточился, его губы зашевелились, будто он репетировал слово до того, как его сказать, - не-эти-чно.
- Да, Мяурице, - подхватил писклявый голос, - Опасный Бобс считает, что мы не должны жить обманом
- Слушай, Персик, «Жить обманом» - это как раз то, чем занимаются люди. – ответил Мяурице, - Они так привыкли обманывать, что даже придумали правительства, чтобы те делали это за них. Мы даем им возможность правильно вложить деньги. У них случается ужасное нашествие крыс, они платят пацану с дудкой, все крысы уходят из города вслед за пацаном, трам-пам-пам, нашествие кончилось, все радуются что никто больше не роется в муке, люди хвалят правительство, у всех праздник. Деньги хорошо потрачены, на мой взгляд.
- Но ведь нет никакого нашествия крыс. Это мы заставляем их думать, что оно есть. – сказала Персик.
- Ладно. Тогда все эти мелкие правительства потратят свои денежки на крысоловов. И чего я вожусь с вами, объясняю что-то…
- Да, но мы…
Тут они заметили, что повозка остановилась. Снаружи, в шуме дождя, донеслось позвякивание упряжи. Потом повозку снова тряхнуло, а за этим последовал отдаляющийся топот.
Голос из темноты за окном произнес:
- Там внутри, случайно, нет волшебников?
Попутчики озадаченно переглянулись
- Нет? – ответил мальчик, и это было такое «нет», которое скорее значило «а почему вы спрашиваете?»
- Как на счет ведьм?
- Нет, ведьм тоже нет.
- Замечательно. А вооруженных до зубов троллей, нанятых почтовой компанией?
- Сомневаюсь – ответил Мяурице.
Последовала пауза, заполненная шумом дождя.
- Хорошо, может быть оборотни?
- А как они выглядят? – спросил мальчик.
- Ну, в общем… они выглядят совершенно нормально, до тех самых пор, когда они покрываются шерстью и.. там… зубами, и у них огромные лапы и они прыгают на тебя из окна. – Из темноты ответили так, будто человек зачитывал из списка.
- У нас у всех есть зубы… и шерсть. – ответил мальчик.
- АГА! Значит вы все таки оборотни!
- Нет.
- Ладно, ладно. – снова пауза, - Вампиры? Ночь сырая, лететь не удобно, да? Вампиры там есть?
- Нет! – ответил мальчик, - мы совершенно безобидные!
- Вот черт! – пробормотал Мяурице, забираясь под сиденье.
- Это успокаивает, - ответили снаружи, - Излишняя осторожность никогда не повредит, особенно в наше время. – В окно просунулся тяжелый арбалет. – Жизнь и кошелек. Сделка два в одном.
- Деньги в чемодане на крыше – послышался голос Мяурице из-под сиденья.

Разбойник оглядел темное купе.
- Это кто сказал? – спросил он.
- Эмм… я, - ответил мальчик.
- Я что-то не видел чтобы твои губы шевелились, парень!
- Но деньги правда на крыше. В чемодане. Но на вашем месте я не стал бы…
- Я уверен, что не стал бы, - ответил разбойник. Лицо в маске исчезло из окна.
Мальчик поднял с сиденья дудочку. Это была дудочка, до сих пор известная как «свистулька за пенни», хотя вряд ли кто-нибудь помнит времена, когда она стоила всего пенни.
- Сыграй-ка «Грабеж и Насилие», пацан, - прошептал Мяурице.
- Может быть просто отдадим ему деньги? – спросила Персик. Не очень уверенно.
- Деньги сделаны для того, чтобы люди отдавали их нам. – отрезал Мяурице.
Над ними раздался скрип стаскиваемого с крыши чемодана.
Мальчик поднял дудочку и сыграл несколько нот. Звуков стало больше. Еще скрип, глухой удар, щелчок, какое-то шуршание, а потом резкий оборванный крик. Повисла тишина. Мяурице выбрался из-под сидения и высунул голову из окна, в дождливую ночь.
- Хороший человечек. – сказал он. – Внимательный. Чем больше дергаешься, тем больнее они кусают, да. Но ведь кожу с тебя еще не содрали, да? Прекрасно. Подойди-ка поближе, хочу на тебя посмотреть. Но осторожненько. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь запаниковал?
Разбойник снова появился в свете ламп, висящих на повозке. Он шел медленно и осторожно, широко раздвинув ноги, и, казалось, был готов заплакать.
- А, вот ты где! – обрадовался Мяурице. – Залезли в штаны, да? Типичный крысиный фокус. Ты просто кивай. Не беспокой их лишний раз, а то кто знает, что может случится.
Разбойник медленно кивнул. А потом выпучил глаза
- Ты КОТ?! – он хотел сказать еще что-то, но поперхнулся. Его глаза сошлись к переносице.
- Я разрешал говорить? – удивился Мяурице. – Что-то я не припомню, чтобы разрешал говорить. Извозчик убежал или ты его шлепнул? - Разбойник побледнел. – О, да ты схватываешь на лету. Обожаю это в разбойниках. Я разрешаю тебе ответить на этот вопрос.
- Убежал – хрипло произнес разбойник.
Мяурице повернулся к купе.
- Ну, че думаешь? Повозка, четыре лошади, наверняка что-нибудь ценное в мешках, может потянуть на… скажем… тысячу долларов, или даже больше. Пацан поведет. Стоит попытаться, да?
- Мяурице, выйдет что мы своровали. – сказала Персик. Он сидела рядом с мальчиком. Она была крысой.
- Ну, не то, чтобы прям своровали. – ответил Мяурице, - Скорее… нашли. Извозчик убежал, поэтому теперь это вроде как… ничейное. О, идея! Мы можем сдать все это за вознаграждение! Так даже лучше, намного лучше. И законней. Что скажете?
- Люди будут задавать слишком много вопросов – ответила Персик.
- Если мы просто уйдем, какой-нибудь неудачник украдет все вместо нас! – взвыл Мяурице. – Какой-нибудь гнусный вор заберет себе! Будет гораздо лучше, если повозка и все остальное останутся у нас. Мы-то не воры.
- Мы оставим повозку тут, Мяурице – ответила Персик.
- Ладно, в таком случае, давайте украдем хотя бы разбойничью лошадь, - сказал Мяурице таким тоном, будто ночь будет прожита зря, если он ничего не украдет. – Если красть у вора это не будет считаться, будто мы украли.
- Мы не можем оставаться тут всю ночь, - сказал мальчик. – Он дело говорит.
- Точно! Вы не можете оставаться тут всю ночь! – согласился разбойник.
- Точно! Мы не можем оставаться тут всю ночь! – подхватил хор голосов из его штанов.
Мяурице вздохнул и снова высунул голову в окно.
- Пре-кра-сно. Так мы и сделаем. Ты будешь тихо-тихо стоять тут и смотреть прямо перед собой. И не станешь геройствовать, потому что стоит тебе хотя бы попытаться – мне нужно всего-то сказать одно слово…
- Не говори слово!
- Замечательно. И в качестве наказания, мы возьмем твою лошадь, а тебе, зато достанется повозка, потому что это будет воровство, а воровать можно только ворам. Идет?
- Как скажешь! – потом он ненадолго задумался и добавил, - Но, пожалуйста, не говори ничего!
Разбойник смотрел прямо перед собой и стоял тихо-тихо. Он успел заметить как мальчик и кот выбрались из повозки. Он слышал у себя за спиной разные звуки. Он думал о своем мече. Повозка это, конечно, хорошо, но есть еще такая вещь, как профессиональная гордость.
- Вот и все, - послышался голос кота. – Теперь мы уезжаем, а ты обещаешь не двигаться, пока мы не уедем. Ведь обещаешь же?
- Слово вора – сказал разбойник, медленно опуская руку на рукоять меча.
- Прекрасно. Я уверен, что мы можем тебе верить. – ответил кот.
Штаны разбойника опустели, он услышал позвякивание упряжи. Он чуть подождал, а потом резко развернулся, выхватил меч и побежал за лошадью.
Ну, по крайней мере,  в том направлении, где она скрылась. Он бы не ударился об землю так сильно, если бы кто-то не связал его шнурки.

Его называли восхитительным. Так и говорили – Восхитительный Мяурице. Он восхитительным никогда быть не хотел. Это просто случилось.
Он понял, что творится что-то странное в тот день, сразу после обеда, когда увидел свое отражение в луже и подумал: «это я». Он никогда не замечал себя раньше. Естественно, было довольно сложно вспомнить, как именно он думал и думал ли вообще, до того, как стать восхитительным. Его разум был похож на суп. Так ему казалось.
А потом он встретил крыс, живших в мусорной куче, на границе его территории. Он понял, что в этих крысах есть что-то ученое, когда, прыгнув на одну из них и прижав ее к земле, услышал: «Может быть, поговорим об этом?» - и часть его нового восхитительного сознания сказала ему: «ты не можешь есть тех, кто может говорить». По крайней мере, пока не выслушаешь, что им есть тебе сказать.
Этой крысой была Персик. Она была не такой, как другие крысы. Опасный Бобс, Пончик,  Чернил, Паштет, Остатки, Отрава и все остальные – тоже. Да и Мяурице теперь был не таким, как другие кошки и коты.
Оказалось, другие коты и кошки были глупыми. Мяурице решил общаться с крысами. С ними можно было поговорить. И они прекрасно ладили, с условием, что он не будет есть их знакомых.
Крысы проводили уйму времени в размышлениях о том, почему они вдруг стали такими умными. Мяурице считал это бесполезной тратой времени. Всякое случается. Но крысы возвращались к этой теме постоянно, перебирая варианты – то ли дело в мусорной куче, где они искали еду, то ли еще в чем. Первый вариант Мяурице полностью отвергал. Он-то не ел всякий мусор. И он уж точно не стал бы есть этот мусор, зная, откуда он взялся.
Мяурице считал, что крысы были, если начистоту, тупыми. Умными, ладно, но тупыми. Мяурице четыре года провел на улице, от ушей едва ли что-то осталось, вся морда была в шрамах, и он был хитрым. Он расхаживал повсюду с таким важным видом, что если бы не притормаживал, перепрыгивал бы себя на поворотах. Когда он распушал хвост, людям приходилось его обходить. Он быстро понял, как важно быть хитрым, когда вокруг рыскают собачьи банды и безработные скорняки. Одно неверное движение – и ты чей-нибудь обед плюс пара перчаток. Да, ты обязан быть хитрым.
А еще ты обязан быть богатым. Потребовалось некоторое время, чтобы объяснить это крысам, но Мяурице достаточно скитался по городу и очень хорошо усвоил, как делаются дела. Деньги – ключ ко всему, говорил он.
И однажды он увидел нелепого пацана, играющего на дудке в каком-то грязном квартале. Перед пацаном лежала шапка, куда прохожим полагалось бросать мелочь. И у Мяурице возникла идея. Восхитительная идея. Просто, бдыж, и возникла. Крысы, дудка, нелепый пацан.
Я Мяурице сказал: «Слышь, ты, нелепый пацан. Как на счет поймать удачу за хво… не, пацан, я тут, внизу».

На заре разбойничья лошадь выступила из леса возле дороги. Путники привязали ее к удобной коряге и оставили.
Перед ними раскинулась речная долина. На крутых берегах  покоился небольшой город.
Мяурице выкарабкался из седельной сумки и потянулся. Нелепый пацан помог крысам выбраться из других сумок. Все путешествие они протряслись в компании монет, но по своей новой природе они были слишком вежливы, чтобы сознаться, что пошли на это только оттого, что не хотели спать в одной сумке с котом.
- Слышь, пацан, как называется этот город? – спросил Мяурице. Развалившись на большом валуне, он смотрел вниз на город. У них за спинами крысы считали деньги, складывая их в аккуратные стопочки. Они делали это каждый день. Не смотря на то, что у Мяурице не было карманов, что-то в нем было такое, что заставляло всех окружающих проверять свою поклажу как можно чаще.
- Душный Блинс. – Ответил мальчик, сверившись с путеводителем.
- Кхм… может нам не стоит идти туда, раз он душный? – пискнула Персик, оторвавшись от подсчетов.
- Не, он Душный не потому, что он душный. – ответил Мяурице, - это типа метафора, сечешь?
- То есть, на самом деле он называется вовсе не Душный Блинс? – спросил Пончик.
- Не, не, он называется Душный, ну… потому что… ,- Восхитительный Мяурице мгновение колебался, но быстро нашелся, - потому что у них есть душ, сечешь? Отсталое местечко. Не так уже много душей. А у них, мол, есть, и они этим гордятся, и хотят, чтобы все об этом знали. Наверняка тут нужно отстоять очередь за билетами, чтобы просто на него поглазеть.
- Это правда, Мяурице? – спросил Опасный Бобс. Очень вежливо спросил. Что однозначно указывало на то, что на деле он хотел сказать: «Я не думаю, что это правда, Мяурице».
Ах, да… Опасный Бобс. С Опасным Бобсом сложно. А, вроде бы, должно быть легко. В прежние времена, Мяурице даже есть не стал бы такую мелкую, бледную и нездорово выглядящую крыску. Он смерил взглядом крысу-альбиноса. Белоснежная шкурка, розоватые глазки. Опасный Бобс на взгляд не ответил. Он был почти слепым. Естественно, это не сильно мешало представителю вида, проводящего всю жизнь в темноте и которому нюх заменяет и зрение, и слух, и речь. К примеру, крысы всегда поворачивались в его сторону и смотрели точно на него. Мяурице считал это совершенно невероятным. Он знал слепую кошку, которая взрезалась лбом в закрытые двери при каждом удобном случае. С Опасным Бобсом такого никогда не случалось.
Опасный Бобс не был главарем. Это была работа Паштета. Паштет был большим, жестоким, чуть запаршивевшим крысом. Ему не очень нравились все эти новомодные штучки с разумом. И уж точно ему не нравилось говорить с котом. Он был уже почти стариком когда крысы Изменились, как они это назвали, и, как говорил он сам, был слишком стар для того, чтобы меняться. Он оставил разговоры-с-Мяурице Опасному Бобсу, который появился на свет сразу после Изменения. И он был очень хитрым. Невероятно хитрым. Слишком хитрым. Мяурице приходилось из кожи вон лезть, когда дело доходило до серьезных разговоров с Опасным Бобсом.
- Просто восхитительно, сколько всего я знаю, да? – ответил Мяурице, медленно моргнув, - Но при любом раскладе, городишко вроде милый. И, мне так кажется, богатый. Значит, делаем так…
- Кхем…
Мяурице ненавидел этот звук. Он был хуже, чем любой из мелких гаденьких вопросиков Опасного Бобса. Персик прочищала горло. Персик собиралась что-то сказать. И это что-то собиралось разочаровать Мяурице.
- Даааа?
- Мы действительно должны продолжать в том же духе?
- Не, ну, ясное дело, нет. – ответил Мяурице. – Я вообще не должен тут находится. Я кот, сечешь? Кот моего таланта? Ха! Я бы мог найти прекрасную работу, в паре с каким-нибудь колдуном. Или чревовещателем. Я мог бы заняться чем угодно. Потому, что людям нравятся коты. Но, по доброте душевной и, видимо, по глупости, я решил помочь кучке грызунов, которые, мягко говоря, не входят в число человеческих любимчиков. А теперь всякие, - он впился желтым глазом в Опасного Бобса, - начинают водить хороводы вокруг, ну… достойной… идеи о каком-то острове и отдельной крысиной цивилизации, но для этого вам понадобится… что? Я говорил что вам понадобится.
- Деньги, Мяурице, - сказал Опасный Бобс, - но…
- Деньги. Верно. Потому, что за деньги можно купить… что? Начинается на «Л».
- Лодки, Мяурице, но…
- А еще всякие инструменты, и еда, и…
- А еще кокосы, - сказал мальчик, до этого чистивший дудочку.
- Ой, смотрите кто подал голос, - отозвался Мяурице, - Че ты в этом сечешь?
- Можно найти кокосы. – Ответил мальчик, - на необитаемых островах. Мне так сказал торговец, который их продавал.
- Как это? – спросил Мяурице, который не был совсем уверен на счет кокосов.
- Не знаю. Просто найти.
- О, дай догадаюсь, они, наверное, растут на деревьях? – Мяурице фыркнул, - Мда. Я даже себе представить не могу, чтобы вы делали без… кого? – Он обвел собравшихся взглядом, - Начинается на «М».
- Тебя. Мяурице, - ответил Опасный Бобс. – Но, понимаешь ли, мы все думаем что…
- Кхем, - снова Персик. Мяурице тихо застонал. – Опасный Бобс хочет сказать, что все эти фокусы, с кражей зерна и валянием в муке и поеданием сыра и прогрызанием дырок.. в общем… - она посмотрела на Мяурице, - Мы не имеем морального права на это.
- Но это как раз то, чем занимаются все крысы!
- Мы чувствуем, что больше не должны этим заниматься, - сказал Опасный Бобс. – Мы должны найти свое место в мире.
- О боже о боже о боже о боже, - Мяурице покачал головой. – Оп, и на острове, да? Оп, и Королевство Крыс. Нет я не смеюсь, ни в коем случае, - быстро добавил он, - у всех должна быть своя маленькая мечта.
Мяурице в это верил. Если ты знаешь, чего действительно, действительно хотят люди – ты уже почти управляешь ими.
Иногда он гадал, а чего же хочет нелепый пацан. Насколько мог сказать Мяурице – ничего, кроме как спокойно играть на дудке. Но… это как случай с кокосами. Он так часто влезал в беседу с видом, будто все слышал. Помыкать такими людьми сложно.
Но кошки умеют помыкать людьми. Мяу тут, мурр там, немножко надавить лапкой… раньше Мяурице даже не думал об этом. Кошкам не нужно думать. Им достаточно просто знать, чего им хочется. Людям надо думать. Люди сделаны как раз для того, чтобы думать.
Мяурице часто вспоминал старые добрые деньки, когда его разум еще не был похож на жужжащий фейерверк. Он ошивался рядом с дверью в Университетскую кухню, и выглядел милым, и люди пытались угадать, чего же он хочет. Это было восхитительно.  Они говорили что-то вроде: «Может киска хочет миску молочка, а?» или «Может киска хочет бисквитик? Или вкусных обрезков?» И все что требовалось от Мяурице, это спокойно ждать, пока звуки, издаваемые людьми не станут похожи на «куриные ноги» или «мясо ягненка».
Но он был совершенно уверен, что не ел ничего магического. Ведь не бывает зачарованных куриных потрохов, ведь так?
А вот крысы ели магическое. Куча, которую они называли и обедом, и домом, находилась на заднем дворе Университета и, в конце-то концов, это был Университет волшебников. Старый Мяурице не уделял внимания людям, если те не несли в руках мисок, но точно знал, что пухляки в остроконечных шляпах делают так, что происходят странные вещи.
А теперь он знал, что происходит со странными вещам, когда волшебники с ними заканчивают. Их просто перебрасывают через ограду. Порванные книги с заклинаниями, свечные огарки и остатки зеленого пузыристого нечто из котелков – все это заканчивало свой путь в огромной куче, вместе с консервными банками, старыми коробками и кухонными объедками. Нет, волшебники честно писали на ящиках, что там внутри что-то Опасное, и на банках, что внутри Отрава. Но тогда крысы еще не умели читать. И, ко всему прочему, им нравились свечные огарки.
Мяурице никогда не ел ничего из кучи. У него был девиз: «никогда не ешь то, что светится».
Но он тоже стал умным, в то же самое время, что и крысы. Это было очень загадочно.
И с тех пор он занимался тем, чем занимаются все кошки. Он помыкал людьми. Правда, теперь некоторые крысы тоже считались за людей. Но люди – по прежнему люди, даже если у них четыре лапы и они называют себя именами в духе «Опасный Бобс». Именами, которыми можно себя называть, только если ты начинаешь читать раньше, чем начинаешь понимать значение слов, которые читаешь. И подбираешь себе имя просто потому, что тебе нравится, как оно звучит.
Основная беда с мыслями была в том, что раз начав думать, ты уже не можешь остановиться. Мяурице считал, что крысы думают слишком много. С Опасным Бобсом, конечно, было сложно, но он был почти постоянно занят своими дурацкими мыслишками о том, как крысы обустроят свое собственное королевство, что Мяурице вполне мог его терпеть. Хуже всех была Персик. Любимый Мяурицев – говорить очень-очень быстро, пока слушатель не запутается – на нее совершенно не работал.
- Кхем, - снова начала она, - Мы считаем, что этот раз должен быть последним.
Мяурице заглянул ей в глаза. Остальные крысы отпрянули. Но она осталась на месте. И заглянула в глаза ему.
- Это будет последний раз, когда мы выкидываем этот дурацкий трюк с «нашествием крыс», - сказала Персик, - Последний.
- А что об этом думает Паштет? – спросил Мяурице. Он посмотрел на крысиного главаря, молча следившего за беседой. Когда Персик доставляла слишком много проблем, Мяурице всегда обращался к Паштету. Паштет не очень-то ее любил.
- Что значит «думает»? – ответил Паштет.
- Я… сэр, я думаю, что мы должны прекратить. – крыса нервничала.
- О, так ты тоже думаешь? – сказал Паштет. – Что-то в последние время все взяли в моду думать. Я думаю, все это просто болтовня с этим вашим думаньем. Когда я был молодым, мы никогда не думали о том, чтобы думать. Мы никогда ничего не сделаем, если будем сначала думать.
Он посмотрел на Мяурице. Паштету не нравился Мяурице. Почти все, что произошло после Изменения, ему не нравилось. Мяурице часто думал о том, сколько Паштету осталось быть главарем. Все таки, он принадлежал к тем дням, когда крысиному главарю достаточно было быть большим и властным. Теперь мир двигался слишком быстро для него, и это его злило.
Теперь он не столько вел крыс, сколько крысы вели его.
- Я… Опасный Бобс считает, сэр, что мы должны подумать о том, чтобы осесть где-нибудь.
Мяурице нахмурился. Паштет не стал бы слушать Персик, она это знала. Но Опасный Бобс был тем, что среди крыс можно было бы назвать волшебником и даже большие крысы прислушивались к его мнению.
- Я-то считал, что мы вроде как собирались сесть на корабль и уплыть на какой-то там остров, - ответил Паштет. – Очень крысьи места, эти корабли. – Добавил он с одобрением. Раздраженно посмотрев на Опасного Бобса, он продолжил, - И мне вот тут говорят, что нам нужны эти денежные штуки, и что со всем этим думаньем, мы должны быть эфи… эте…
- Этичными, сэр.
- Да. И мне кажется, что это не по-крысьи. Но, похоже, мое мнение никого не волнует.
- У нас уже достаточно денег, сэр. – сказала Персик. – У нас много денег. Ведь у нас много денег, не так ли, Мяурице.
Это был не вопрос. Это было обвинение.
- Ну, это смотря, что ты понимаешь под много…
- На деле, у нас больше денег чем мы думали, - сказала Персик, все тем же голосом. Очень вежливым. Но задающим неправильные вопросы. Неправильный вопрос это такой, на который Мяурице не хотел отвечать. Персик снова кашлянула, - Я говорю, что у нас много денег потому, что ты говорил, что деньги которые блестят как солнце называются серебряные монеты, а те, что блестят как луна, называются золотые монеты. Хотя на самом деле, Мяурице, ты был не прав. Это серебряные монеты блестят как луна.
Мяурице подумал грубое слово на кошачьем языке, в котором их было очень много. Какой прок в образовании, подумал он, если люди потом используют его против тебя?
- И поэтому мы думаем, сэр, - сказал Опасный Бобс Паштету,  - что после этого последнего раза, мы поделим деньги и пойдем каждый своей дорогой. Кот своей дорогой, мы своей. И к тому же, повторять один и тот же трюк – это опасно. Мы должны остановиться, пока еще не слишком поздно. Тут рядом река. Мы сможем добраться до моря.
- Остров без людей и крлррлт кошек – это хорошее место, - сказал Паштет.
Мяурице не перестал улыбаться, не смотря на то, что знал, что такое крлррлт.
- И, ко всему прочему, мы не хотим мешать Мяурице устраивается на новую работу. Ту, что с колдуном. – сказала Персик.
Мяурице сощурился. Мгновение он был близок к тому, чтобы нарушить свое железное правило о том, чтобы не есть тех, кто говорит.
- А ты что думаешь, пацан? – спросил он.
- Я не возражаю, - ответил мальчик.
- Не возражаешь против чего?
- Вообще не возражаю, если честно. Пока никто не мешает мне играть.
- Но ты же должен думать о будущем!
- Я, - ответил мальчик, - думаю что в будущем я буду играть. Мне нужно платить за то, чтобы играть. Но, может быть, крысы и правы. Наша затея уже несколько разу чуть не пошла коту под хвост.
Мяурице внимательно посмотрел на мальчика, пытаясь понять, пошутил тот или нет. Мальчик никогда раньше не шутил. Мяурице сдался. Ну, не совсем сдался. Мяурице, столкнувшись с проблемами, никогда не сдавался. Он просто откладывал их. В конце-концов, все уладится само собой. Так он считал.
- Ладно. Хорошо. Прекрасно. – сказал он, - Мы сделаем это еще один раз, потом поделим деньги на три части и разойдемся. Замечательно. Никаких проблем. Но если этот будет последний раз, то давайте сделаем его запоминающимся, да? – он ухмыльнулся.
Крысы, будучи крысами, не могли понять, когда кошка ухмыляется. Но зато они поняли, что было принято важное и сложное решение. Послышались вздохи облегчения.
- Ты доволен, пацан? – спросил Мяурице.
- Мне можно будет играть на моей дудочке? – спросил мальчик.
- Конечно.
- Хорошо.
Деньги, блестящие как луна, и блестящие как солнце, торжественно собрали в сумку. Крысы затащили сумку под кусты и зарыли. Никто не может так прятать деньги, как прячут их крысы. Смысла брать в город много денег все равно не было.
И еще лошадь. Дорогая лошадь. Мяурице было очень жалко отпускать ее. Но, как заметила Персик, это была очень заметная лошадь, с резьбой на седле и красивой уздечкой. Пытаться продать такую лошадь – очень опасное дело. Люди наверняка пустят слух. Это наверняка привлечет внимание правительства. Стража на хвосте была бы совсем не кстати.
Мяурице подошел к краю большого валуна и взглянул на город, медленно просыпавшийся в лучах рассветного солнца.
- Но пускай это будет БОЛЬШОЙ последний раз, да. – сказал он, когда крысы вернулись. – Максимум писков, страшных рожиц, валяния в муке, побольше помета и так далее.
- Мне кажется, что вот побольше помета это… - начал Опасный Бобс, но Персик сказала «Кхем» и Опасный Бобс остановился. – Ну… раз это в последний раз…
- Я валялся во всем и метил всё, с тех пор, как выбрался из гнезда. – пробурчал Паштет. – А теперь мне говорят, что это неправильно. Если это и есть ваше думанье, то я рад, что у меня его нет.
- Восхитим их, да? – сказал Мяурице. – Крысы? Они думают, что видели крыс в этом городишке? После того, как они увидят нас, они будут рассказывать истории.