«Никогда-никогда не ходи в Темный Лес, дружище», поговаривал Крысси Руперт. «Там случается только плохое».
                          - из «Приключения Мистера Кролльси»

Глубоко под Мяурице, крысы пробирались по подземельям Душного Блинса. Все старые города похожи. Люди строят вниз точно так же, как и вверх. Подвал впритык к подвалу, и многие подвалы заброшены… всеми, кроме тез, кто хочет быть незаметным.
В густой, теплой, влажной темноте прозвучало: «Так, у кого спички?».
- У меня, Опасный Бобс. У Кормежки.
- Замечательно, юный крыс. А кто несет свечу?
- Я, сэр. Кусачки.
- Прекрасно. Поставь ее в центре, и Персик ее зажжет.
Темнота наполнилась шебуршанием. Не всем крысам была по душе идея делать огонь, и некоторые пытались забиться подальше.
Послышался глухой скрип, и спичка зажглась. Удерживая спичку передними лапками, Персик зажгла фитиль. Пламя секунду качалось, а потом по подвалу разлился ровный свет.
- Ты действительно можешь это видеть? – спросил Паштет.
- Конечно, сэр, - ответил Опасный Бобс. – Я не совсем слепой. Я могу отличить свет от темноты.
- Знаешь, - сказал Паштет, с подозрением глядя на пламя, - Мне все равно это не нравится. Темнота годилась для наших предков. Все это кончится большими неприятностями. И вообще, поджигать свечу – это трата хорошей, вкусной еды.

*Очень сложно перевести слово «сэр» на крысиный. В крысином слово «сэр» - это вовсе не слово. Это специальная манера приседать, говорящая, что приседающая крыса готова смириться с тем, что другая крыса сейчас главней, но ей не стоит особо задираться по этому поводу.

- Мы должны уметь контролировать огонь, сэр, - спокойно начал Опасный Бобс, - С помощью огня мы посылаем во тьму утверждение. Мы говорим: «мы отдельно». Мы говорим: «мы не просто крысы». Мы говорим: «Мы – Клан».
- Хмпфф, - только и сказал Паштет. Он всегда так отвечал, когда не понимал, что ему говорят. В последнее время он очень часто говорил «хмпфф».
- Я слышала, как самые молодые крысы говорят, что их пугают тени.
- Почему бы это? – спросил Паштет. – Они же не боятся полной темноты? Темнота – это по-крысьи! Крысы прекрасно подходят для того, чтобы жить в темноте. Темнота подходит для того, чтобы в ней жили крысы.
- Странно… - сказала Персик, - мы ведь даже не знали, что есть тени, пока не появился свет.
Одна из самых молодых крыс подняла лапку.
- Эмм… и… и теперь мы знаем, что тени все равно остаются, даже когда свет гаснет, - сказала она.
Опасный Бобс повернулся к молодой крысе.
- Ты… ? – спросил он
- Вкусняшка, - ответила она.
- Так вот, Вкусняшка, - начал Опасный Бобс спокойным, добрым голосом, - боязнь темноты, это часть нашего нового ума. Я так считаю. Твой разум начинает отделять тебя от того, что вокруг тебя. И теперь ты боишься не только того, что можешь увидеть или почуять, но и того, что ты видишь… как бы… в своей голове. Очень важно научится смирять тени снаружи, чтобы уметь смирять тени внутри. Так мы сможем контролировать всю темноту. Это большой шаг вперед. Ты молодец.
Вкусняшка хоть и выглядела польщенной, но казалось, что этой речи только сильнее занервничала.
- Я в этом не вижу смысла. – сказал Паштет. – Мы привыкли жить на свалке. Мы все умели. Мы никогда ничего не боялись.
- Мы были жертвами для любой бродячей кошки или голодной собаки, сэр, - ответил Опасный Бобс.
- Ну уж, если речь зашла о кошках! – прорычал Паштет.
- Я считаю, что мы можем верить Мяурице, сэр, - сказал Опасный Бобс. – Ну, по крайней мере, пока дело не касается денег, признаю. Но у него очень хорошо получается не есть тех, кто говорит. Он всегда проверяет.
- Ты всегда можешь верить в то, что кот – это кот, – сказал Паштет. – Говорящий, или нет.
- Да, сэр. Но мы теперь другие, и он тоже. Я считаю, что он очень воспитанный кот.
- Кхем. Это мы еще посмотрим, - сказала Персик. – Все собрались, так что, к порядку!
Паштет снова зарычал:
- Да кто ты такая, чтобы говорить «к порядку»? Может быть ты главная теперь, самка, которая не хочет рллк со мной? Нет! Я главный! И это моя работа говорить «к порядку»!
- Да, сэр, - сказала Персик, низко-низко присев. – Как именно нам прийти к порядку?
Паштет уставился на нее. Потом посмотрел на крыс, замерших в ожидании среди мешков и вязанок, потом на древний подвал и снова, на все еще сидящую низко-низко Персик.
- Просто… к порядку! Меня не волнуют детали! Я главный!, - и он уполз в темноту.
Когда он исчез. Персик и Опасный Бобс оглядели подвал. Созданные свечей тени дрожали на стенах. Из потрескавшейся стены сочился маленький ручеек.  Там и тут камни раскрошились или выпали, образовав десятки замечательных проходов. Пол был покрыт землей. Человеческих следов не было.
- Идеальная база, - сказал Опасный Бобс. – Пахнет секретностью и безопасностью. Прекрасное место для крыс.
- Именно, - сказал чей-то голос. – Именно это меня и беспокоит.
В круг света, позвякивая инструментами на поясе, ступил крыс, которого звали Чернил. Крысы тут же стали очень внимательно слушать. Они слушали Паштета потому, что он был вожаком, но Чернила они слушали потому, что тот говорил вещи, которые нужно, очень нужно знать, если хочешь выжить. Он был большой, длинный и сильный. Большую часть времени он проводил, разбирая ловушки, чтобы понять, как они работают.
- Что тебя беспокоит, Чернил, - спросил Опасный Бобс.
- Тут нет крыс. Кроме нас. Крысиные ходы, да. Но мы не видели ни одной крысы. В таком городе, как этот их должно быть очень много.
- Может быть, они просто нас испугались, - предположила Персик.
Чернил провел лапой по лицу с шрамом.
- Может быть, - ответил он. – Но это дело плохо пахнет. Думанье – это очень хорошо, но у нас есть еще и носы, и мы должны их слушать. Будьте особенно осторожны. – он повернулся к собравшимся крысам и повысил голос. – Так, ребята! Повзводно стройсь! Раз!
Это не заняло много времени. Каждая крыса знала, в какой из трех групп – ее место. У них было много практики.
- Прекрасно, - сказал Чернил, когда последние крысы заняли свои места. – Так! Мы на опасной территории, солдаты, поэтому нам необходимо быть начеку…
Чернил сильно отличался от других крыс, потому что носил… вещи.
Когда крысы открыли для себя книги – идея книг до сих была слишком сложной для самых старых из крыс – в книжном магазине, куда они наведывались каждую ночь, они нашли Книгу.
Эта книга была восхитительной.
Еще того, как Персик и Пончик научились читать человеческие слова, они были восхищены картинками.
Там были животные, которые носили одежду. Там был кролик, который ходил на задних лапах и носил синий фрак. Там был крыс с мечом, в шляпе и красной жилетке, и с часами на цепочке. Даже у змея был воротник и галстук. И все они говорили друг с другом, и никто никого не ел, и – самое невероятное – они говорили с людьми, которые обращались с ними как с… ну… маленькими людьми. Там не было мышеловок и ядов. Все считали (так говорила Персик, которая с болезненным упорством перечитывала и перечитывала книгу, иногда зачитывая кусочки вслух), что Олли Змейк был немного вредным, но ничего действительно плохого никогда не происходило. Даже когда кролик заблудился в Темном Лесу, он просто чуть-чуть испугался.
Да, Приключение Мистера Кролльси было причиной множества дискуссий в обществе Измененных.  Зачем оно было? Может быть это, как верил Опасный Бобс, видение возможного будущего? Сделали ли его люди? Магазин был для людей, да, но ведь даже люди не станут делать Книгу про Крысси Руперта, крысу в шляпе, и, вместе с тем, травить крыс в подполах. Ведь нет? Насколько безумным нужно быть, чтобы в этом поверить. Некоторые из самых молодых крыс верили, что в одежде было сокрыто больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Они пытались носить жилетки, но было очень сложно выгрызать по кройкам, они не могли заставить пуговицы работать как надо и, честно говоря, в этих штуках, вечно цепляющихся за все, что торчит, было просто не удобно бегать. Шляпы просто спадали.
Чернил считал людей безумными. Безумными и злыми. Но некоторые его идеи были вдохновлены именно картинками из Книги. То, что он носил было не жилетом, а, скорее, сетью широких ремешков; их было просто снимать и надевать. На них он нашил карманы – и это была прекрасная идея, будто бы у тебя появлялись лишние лапы – в которых он носил металлические палочки и мотки проволоки. Несколько крыс из его команды тоже пользовались этой наработкой. Никогда не скажешь наперед, что тебе может понадобится, если ты служишь в Взводе Устранение Проблем. Это сложная, крысья жизнь.
Палочки и проводки позвякивали, отмеряя шаги Чернила. Он ходил перед строем своих солдат. Он остановился перед группой молодых крыс.
- Так.  Взвод Номер Три, вы на задаче категории «гадить и пакостить», - сказал он. – Идите и хорошенько напейтесь.
- Нууу, мы всегда гадим и пакостим, - пожаловалась одна из крыс.
Чернил встал напротив нее, нос к носу, и стоял, пока та не отпрянула.
- Это потому, что вы лучшие в своем деле, парни! Ваши матери вырастили вас, чтобы вы гадили и пакостили, отрицать свою натуру бессмысленно. На выполнение задания, шагом марш! Ничто так не выводит людей из себя, как информация о том, что крысы уже тут подсуетились, если вы понимаете, о чем я. При первой же возможности постарайтесь прогрызть несколько дыр. Не забывайте бегать по углам и пищать. И зарубите себе на носу – никто не суется вперед ВУП! А теперь, к воде, раз, раз, раз! Раз, два, раз, два, раз, два!
Взвод организованно разбежался.
Чернил повернулся к Взводу Номер Два. Это были старые, мудрые крысы, потрепанные, с огрызками хвостов или без хвостов вообще, некоторым не доставало лап, у кого-то был только один глаз. Их было около двадцати, но из них можно было собрать от силы семнадцать целых крыс.
Но потому, что они были старыми, они были хитрыми. Потому, что если крыса не хитрая, не подозрительная, не ловкая, она просто не становится старой. Все они были уже взрослыми, когда случилось Изменение. Они принадлежали к старым временам. Паштет всегда говорил, что они нравятся ему именно поэтому. Они обладали теми самыми, простейшими, крысьими качествами, разновидностью природной, звериной хитростью, которая позволит выбраться из ловушки, в которую ты попал из-за того, что думал. Они думали носами. Им не нужно было объяснять, где пакостить.
- Так, ладно, парни. Вам все известно, - сказал Чернил. – Мне нужно как можно больше подлостей. Крадите еду из кошачьих мисок, пироги из под носа у поваров…
- И фальшивые зубы из ртов стариков, - добавил маленький крыс, который, казалось, пританцовывал на месте. Его лапки постоянно находились в движении. Он отбивал чечетку. А еще он носил шляпу. Самодельную соломенную шляпу. Среди крыс он был единственным, кто умел делать шляпы, которые не сваливались с головы, благодаря дырочкам для ушей. Голова нужна, чтобы носить шляпу – так он говорил.
- Сардин, это была случайность, счастливая случайность. Импровизация, понимаешь? Я готов поспорить, что ты не сможешь так еще раз, - ухмыльнувшись, сказал Чернил. -  И хватит рассказывать детям истории о том, как ты плавал в чьей-то ванне. Да, я знаю, ты можешь. Но я не намерен терять личный состав, оттого, что они не могут взобраться по скользкому кафелю. В любом случае… если я не услышу женских криков и не увижу, как они убегают из своих кухонь через десять минут, я подумаю, что вас кто-то подменил.  Идет? Ну тогда что вы встал, вперед! И… Сардин?
- Да, босс?
- Полегче с чечеткой в этот раз, хорошо?
- Мне просто повезло с лапами, босс!
- И… тебе обязательно все время носить эту дурацкую шляпу? – Чернил снова ухмыльнулся.
- Да, босс!
Сардин был одним из самых старых Крысов, но большую часть времени об этом совершенно нельзя было догадаться. Он танцевал, он шутил и никогда не ввязывался в драки. Он жил в театре и как-то раз съел целую коробку грима. Это было у него в крови.
- И не суйся вперед ВУП! – повторил Чернил
- Нууу, босс, неужели мне совсем нельзя повеселиться? – он пританцовывал вслед за остальными солдатами, в направлении стенных лазов.
 
Чернил подошел к Взводу Номер Один. Самому маленькому. Необходимо быть особой крысой, чтобы служить во Взводе Устранения Проблем. Нужно быть неторопливой, терпеливой, задумчивой крысой. Нужно обладать идеальной памятью. Нужно быть осторожным. Нет, вступить во Взвод можно и будучи небрежным торопыгой. Просто долго в нем служить не получится.
Он поглядел на своих солдат и улыбнулся. Он гордился ими.
- Итак, парни. Вы все и так знаете, - сказал он. – Вам не нужны долгие лекции. Просто помните, это новый город и мы не знаем, что мы тут может найтись. Вполне возможно – новые ловушки. Но мы учимся быстро, не так ли? Яды. Тут могут использовать то, с чем мы еще не сталкивались. Излишняя осторожность никогда не вредит. Никогда не торопится, никогда не бежать. Никто ведь не хочется оказаться первой мышью?
- Нет, Чернил, - ответил стройный хор голосов.
- Я спросил, какой мышью никто не хочет оказаться, - нажал Чернил.
- Никто не хочет быть первой мышью! – закричали крысы.
- Правильно. Какой мышью мы будем?
- Второй мышью, Чернил! – они проходили через это много раз.
- Правильно! И почему мы хотим быть второй мышью?
- Потому, что вторая мышь получает сыр, Чернил!
- Прекрасно! – сказал Чернил. – Так. Водоросль берет второй отряд. Раньшелучше? Ты повышен в звании, с тобой третий отряд. Надеюсь у тебя будет получаться не хуже, чем у Домика… до того, как он забыл, как деактивировать спуск на «Отрывалке и Отравилке номер 5». Самоуверенность – наш враг! Если увидите что-нибудь подозрительное – сразу посылается ко мне с докладом. Не важно что – незнакомые следы, непонятные провода или пружины. Вы это отмечаете и посылаете за мной. Ясно… что?
Молодая крыса подняла лапку.
- Я слушаю. Как тебя зовут… мисс.
- Э… Лелейка, сэр, - сказала крыса. – м… просто… можно задать вопрос, сэр?
- Ты новенькая во взводе?
- Да, сэр! Переведена из Легковооруженных Пакостников, сэр!
- Они решили, что у тебя будет хорошо получаться Удалять Проблемы?
- Эммм… не совсем, сэр. Они сказали, что ничто не может получаться у меня так плохо, как пакостничество.
Солдаты рассмеялись.
- Как это может не получаться у крысы? – удивился Чернил
- Ну.. это… это очень… неудобно и… я стеснялась, - ответила Лелейка.
Чернил вздохнул про себя. Это новое думанье часто приводило к странным вещам. Он лично, естественно, одобрял мысль о Верном Месте, но некоторые идеи, возникавшие в головах у молодняка были… странными… мягко говоря.
- Хорошо, - сказал он. – Что у тебя за вопрос, Лелейка?
- Ну… вот вы сказали, что вторая мышь получает сыр.
- Так и есть! Это девиз взвода. Запомни его, он помогает жить.
- Да, сэр. Я обязательно запомню, сэр. Но… а первая мышь что-нибудь получает?
Чернил уставился на молодую крысу. Он был несколько удивлен тем, что она смотрела на него в ответ, вместо того, чтобы отвести глаза.
- Я думаю, ты станешь очень ценным дополнением к взводу, Лелейка, - он повысил голос. – Взвод! Что получает первая мышь?
От рева голосов с потолка посыпалась пыль:
- МЫШЕЛОВКУ!!!
- И никогда этого не забывай, - сказал Чернил. – Специальность, выводи их, я догоню через минуту.
Молодой крыс выступил вперед и развернулся к построению:
- Раз! Раз! Раз!
Подразделения Взвода Устранения Проблем исчезли в темноте. Чернил подошел к Опасному Бобсу.
- Начало положено, - сказал он. – Если к завтрашнему дню местные люди не начнут искать хорошего крысолова, значит, мы совершенно позабыли свое ремесло.
- Нам надо продержаться дольше, - сказала Персик. – У некоторых из наших леди скоро будут дети.
- Здесь еще не достаточно безопасно для этого.
- Хочешь пойти и сказать это Остатке? – елейным тоном предложила Персик. Остатки была главной самкой, с зубами как ледорубы и мышцами, как камень. И плохим отношением к мужчинам. Даже Паштет старался держаться от нее подальше, когда она была в плохом настроении.
- Естественно, природа возьмет свое, - быстро поправился Чернил. – Но мы даже не обследовали окрестности толком. Тут должны быть другие крысы.
- Ладно тебе, киикии всегда обходили нас стороной.
Тут Чернилу было не с чем спорить. Обыкновенные крысы действительно всегда держались в стороне от Измененных. Иногда, конечно, возникали проблемы. Но Измененные были большими, здоровыми и могли думать в бою. Опасный Бобс всегда переживал по этому поводу, но, как говорил Паштет, когда дело доходит до драки, ты попадаешь в мир, где крыса ест крысу. И либо мы, либо они.
- Я пошел догонять свой взвод, - сказал Чернил, все еще нервничающий от перспективы встречи с Остаткой. Он пододвинулся ближе, - А что с Паштетом?
- Он… думает о мыслях, - ответила Персик.
- Думает, - повторил Чернил, совершенно пустым голосом. – Мда. Ладно. Меня ждут ловушки. Снюхаемся позже.
- А действительно, что с Паштетом? - спросил Опасный Бобс, когда он и Персик остались наедине.
- Он стареет, - ответила Персик. – Ему нужно все больше отдыха. И, я думаю, он волнуется о том, что Чернил может быть одним из тех, кто оспорит его право на лидерство.
- Думаешь, так и будет?
- Не знаю. Чернилу гораздо больше нравится возиться с ловушками и ядами. Есть вещи поинтересней, чем грызть друг другу глотки.
- Еще я слышал, ему нравится рллк, - сказал Опасный Бобс.
Персик опустила глаза. Если бы крысы могли краснеть, она бы так и сделала. Удивительно, как эти розоватые глаза, которые едва ли могут видеть тебя, в то же время так легко смотрят в тебя.
- Леди гораздо более разборчивы, - сказала она. – Они ищут для своих отцов детей, которые могут думать.
- Это хорошо, - ответил Опасный Бобс. – Мы должны быть осторожней. Нам ведь не нужно размножаться, как крысы. Нам не нужно полагаться только на количество. Мы Измененные.
Персик с тревогой смотрела на него. Когда Опасный Бобс думал, он выглядел так, будто смотрел в мир, который видит только он один.
- Что на этот раз? – спросила она.
- Я думал… Мы не должны убивать других крыс. Крыса не должна убивать крысу.
- Даже если это киикии?
- Они тоже крысы.
Персик пожала плечами.
- Мы пытались говорить с ними. Это бесполезно. Да и большинство из них в последнее время убегает, едва увидев нас.
Опасный Бобс все еще смотрел в свой невидимый мир.
- И все равно, - произнес он тихо. – Я бы хотел, чтобы ты это записала.
Персик вздохнула, но все равно пошла к одному из мешков, принесенных крысами в подвал, и достала оттуда свою сумку. Не более чем клочок ткани, сшитый и перетянутый шнурком, но в нем хватало места для пары спичек, нескольких кусочков карандашного грифеля, маленького кусочка, отломившегося от ножа для вскрытия почты и мятых листков бумаги. Все самое необходимое.
Так же, на нее была возложена честь нести Мистера Кролльси. Ну, не совсем нести, скорее тащить. Но Опасному Бобсу нравилось всегда знать, где Книга. Казалось, ему лучше думалось, если она была рядом. Персик радовалась и этому.
Она разгладила листок бумаги на старом кирпиче, достала грифель и пробежалась взглядом по уже записанному.
Первой Мыслью было: «В Клане – Сила».
Ее было достаточно сложно перевести, но у нее уже почти получилось. Большая часть крыс не читает на человеческом.  Было слишком сложно объяснить им, как так выходит, что в линиях и кружках есть какой-то смысл. Поэтому Персик очень усердно работала над изобретением языка, который крысы могли бы читать.
Она попыталась нарисовать большую крысу, состоящую из маленьких крыс.
Писательство очень не понравилось Паштету. Новые идеи с трудом влезали в старую голову. Опасный Бобс своим странным спокойным голосом объяснял, что это нужно для того, чтобы знания крысы оставались даже после того, как она умрет. Он говорил, что все крысы тогда смогут узнать то, что знает Паштет. Паштет отвечал: «ни за что! На изучение некоторых трюков у меня ушли годы! Почему я должен просто так их отдавать?». Это ведь значило что любой крысиный юнец мог бы знать столько же, сколько и он сам.
Опасный Бобс говорил: «Либо мы скооперируемся, либо умрем».
Это было второй Мыслью. «Скооперироваться» - это очень сложно, но даже киикии помогают жить раненым или слепым товарищам. Значит они тоже кооперируют. Толстая линия, сделанная сильным нажатием грифеля значила «нет». Ловушка значила «смерть», «плохо» или «избегать».
Последняя Мысль была довольно простой: «Не гадь там, где ешь».
И вот она взяла грифель обеими лапками и бережно начертила: «Ни одна крыса да не убьет другую крысу».
Она выпрямилась и оглядела надпись. Да… неплохо… «ловушка» оказалась замечательным символом для смерти и она добавила мертвую крысу, чтобы надпись выглядела серьезней.
- Ну а если ты должен? – спросила она, по-прежнему глядя на рисунок.
- Значит, ты должен, - ответил Опасный Бобс. – Но лучше не надо.
Персик грустно покачала головой. Она всегда поддерживала Опасного Бобса потому, что в нем было… ну… что-то. Он не был ни большим, ни быстрым; он был слабым и почти слепым и иногда забывал поесть, задумываясь над тем, над чем никто – по крайней мере, никто, кто был бы крысой – не думал никогда. Большая часть этих мыслей раздражала Паштета. Как в тот раз, когда Опасный Бобс спросил его: «А что такое крыса?» и Паштет ответил: «Зубы. Когти. Хвост. Бежать. Прятаться. Есть. Вот что такое крыса».
И тогда Опасный Бобс сказал:
- Но теперь мы можем сказать, что такое крыса. Значит мы что-то большее, чем это.
- Мы крысы, - спорил Паштет. – Мы бегаем и пищим и делаем еще больше крыс. Вот для чего мы сделаны!
- Кем? – спрашивал тогда Опасный Бобс. И потом он думал о Большой Крысе Глубоко Под Землей.
Но даже Паштет следовал за Опасным Бобсом и такие крысы как Чернил и Пончик – тоже. И они слушали, когда он говорил.
А Персик слушала, когда говорили они. «Нам дали носы», говорил Чернил своим солдатам. Кто дал нам носы? Мысли Опасного Бобса занимали крысиные умы, даже когда сами крысы этого не замечали.
Он думал по-новому. Он говорил по-новому. Он пытался понять, что происходит с ними. Большие крысы, крысы со шрамами, слушали маленькую крысу потому, что Изменение привело их в страну тьмы, и он, похоже, был единственным, кто хотя бы задумывался о том, куда они бредут по ней.
Она оставила его сидеть возле свечи и пошла искать Паштета. Он сидел у стены. Как и все старые крысы, он старался держаться поближе к стенам и избегал открытых пространств и света.
Было похоже, что он трясется.
- Вы в порядке? – спросила Персик.
Он прекратил трястись.
- Все в порядке! В порядке! Со мной все хорошо! – огрызнулся Паштет. – Небольшая судорога, все уже прошло!.
- Просто… я заметила, что вы не пошли ни с одним из отрядов, - сказала Персик.
- Со мной все в порядке! – закричал старый крыс.
- У нас еще осталась картошка, которую мы принесли с собо…
- Мне не нужна еда! Со мной все в порядке!
… и это значило, что вовсе не всё.  Вот в чем была причина, по которой он не хотел делится тем, что знает. То, что он знает – это все, что у него осталось. Персик знала, что обычно случается с крысиными вожаками, когда они становятся слишком старыми. Она видела, как меняется лицо Паштета, когда он смотрит на Чернила – молодого, сильного Чернила - когда тот  разговаривает со своими солдатами.  Она знала, что Паштет думает о том же. О, с ним все было в порядке, когда на него смотрит народ. Но в последнее время, он все больше отдыхает и отсиживается в углу.
Старых крыс выгоняли. И те медленно гнили и сходили с ума в одиночестве. Скоро у Клана будет новый вожак.
Персик очень хотела бы, чтобы Паштет понял хотя бы одну из Мыслей Опасного Бобса, но старый крыс мало говорил с самками. Он рос, убежденный в том, что самки сделаны не для того, чтобы говорить.
А Мысль была такая: «Мы – Измененные. Мы – не такие, как остальные крысы».